Previous Entry Share Next Entry
Джозеф Кошут "Искусство после философии". Часть 1.
4
flying_fruitfox
Вешаю малодоступную программную статью Кошута "Искусство после философии" (1969) - текст, лежащий у истоков концептуализма. Статья была переведена на русский язык в 2001 году и опубликована в журнале "Искусствознание" (№1, 2001). Перевод с английского - А. А. Курбановского.
На английском - http://www.ubu.com/papers/kosuth_philosophy.html.

Статья - большая, для удобства восприятия поделена мною на три части (первая здесь, вторая и третья - в двух последующих постах).



Джозеф Кошут
Искусство после философии


I.
"Тот факт, что с недавних пор среди физиков стало модным проявлять сочувственное отношение к религии <...> отмечает недостаточную веру некоторых физиков в достоверность их собственных гипотез. Это - реакция физиков на антирелигиозный догматизм ученых XIX века и естественное следствие кризиса, недавно пережитого физикой" (А. Дж. Айер).

"...После прояснения смысла "Трактата" у читателя больше не будет искушения заниматься философией - ведь та и не эмпирична, как наука, и не тавтологична, как математика; подобно Витгенштейну в 1918 году надо забросить философию, поскольку она, как традиционно считается, построена на конфузии" (Дж. О.Армсон).


Традиционная философия, можно сказать, по определению, до недавних пор занималась несказанным. Почти исключительное внимание, каковое философы лингвистического анализа XX века уделяли высказанному, основано на разделяемом ими убеждении, что несказанное потому и несказанно, что оно непроизносимо. Гегелевская философия имела смысл только в XIX столетии - она, должно быть, казалась успокаивающей с точки зрения века, едва пережившего Юма, Просвещение и Канта (1) . Философия Гегеля была также способна предоставить убежище тем, кто защищал религиозные убеждения, - она обеспечивала альтернативу ньютоновской механике и давала возможность роста исторических дисциплин (ведь она оправдывала даже дарвиновскую биологию (2) ). Кроме того, Гегель гарантировал удовлетворительное разрешение конфликта между теологией и наукой.

Результатом влияния Гегеля оказалось то, что большинство современных философов на самом деле весьма немногим отличаются от историков философии. Это своего рода библиотекари Истины. Складывается впечатление, что "сказать больше нечего". И если вспомнить следствия из аргументации Витгенштейна - равно как и все то, что возникло в мышлении под влиянием и после Витгенштейна, - о так называемой "континентальной" философии серьезно говорить не придется (3) .

Существует ли причина "нереальности" философии в наше время? Вероятно, ответ на этот вопрос кроется в отличии нашего времени от предшествовавших столетий. В прошлом умозаключения человека основывались на той информации, каковую он получал об окружающем мире, - если и не обязательно так, как утверждали эмпирики, то, в общем, так, как представляли рационалисты. Подчас близость философии и науки была столь велика, что ученый и философ оказывались одной и той же персоной. В самом деле, со времен Фалеса, Эпикура, Гераклита и Аристотеля и до эпохи Декарта и Лейбница "великие имена в философии часто были и величинами в науке" (4).

Тот факт, что картина мира, созданная наукой XX века, весьма отличается от представлений предыдущего столетия, не нуждается в доказательствах (по крайней мере здесь). Возможно ли, что теперь человек узнал столь много и интеллект его таков, что попросту не способен поверить в рассуждения традиционной философии? Может быть, он знает настолько много, что уже не может делать заключения традиционного типа? Как указал сэр Джеймс Джинс:

«... Когда философия воспользовалась достижениями науки, она не заимствовала абстрактное математическое описание последовательности событий, однако позаимствовала существовавшее на тот момент живописное описание такой последовательности; поэтому она присвоила не определенное знание, но определенные связи. Такие связи подчас были пригодны для соразмерной человеку модели мира; но они неприменимы к тем высшим процессам натуры, которые контролируют формирование человеческого мира и приближают нас к подлинной природе реальности» (5).

Далее он продолжает:

«Одно следствие вышеуказанного развития заключалось в том, что стандарт философских дискуссий по многим проблемам – например, обсуждение причинности и свободы воли или материализма и ментализма, - основан на интерпретации последовательности событий, которая нас более не удовлетворяет. Научный базис всех этих старых дискуссий оказался размыт, причем с их исчезновением канули и все их аргументы...» (6).

XX столетие открыло такое время, которое может быть названо «концом философии и началом искусства». Я имею в виду, конечно, не узкий смысл данного утверждения, но скорее тенденцию всей ситуации. Разумеется, лингвистическая философия может считаться наследницей эмпиризма, но все же это «философия с одним мотором» (7). Разумеется, [еще] существует определенное «состояние искусства» - искусства до Дюшана, - но все его прочие функции, или причины существования (reasons-to-be), формулируются таким образом, что способность функционировать именно как искусство решительно ограничивает состояние искусства и последнее может быть самим собою лишь в минимальной степени (8). Связь между «концом философии» и «началом искусства» отнюдь не механическая, но мне подобное совпадение представляется все же не случайным. Поскольку одни и те же причины могут оказаться лежащими в основе обоих событий, я и констатирую такую связь. Все вышесказанное я привел для того, чтобы проанализировать функцию искусства, а впоследствии и его обоснованность. Делаю я это для того, чтобы позволить другим исследователям осознать аргументацию моего собственного искусства, а впоследствии и другого [подобного] искусства, и обеспечить более четкое понимание принятого [мною] термина «концептуальное искусство» (9).

1. См.: Morton White. The Age of Analysis. New York: Mentor Books, 1955, P. 14.
2. Ibid. P. 15.
3. Я имею в виду здесь экзистенциализм и феноменологию. Даже Мерло-Понти, занимающий «серединную» позицию между эмпиризмом и рационализмом, не может выразить свою философию без посредства слов (что предполагает использование концепций); отсюда следует: как можно обсуждать свое переживание, не вводя жестких разграничений между своим Я и миром?
4. Sir James Jeans. Physics and Philosophy. New York: Macmillan, 1946. P. 17.
5. Ibid. P. 190.
6. Ibid.
7. Задача, которую принимает на себя такая философия, есть единственная «функция», которую она может осуществить, не делая философских утверждений.
8. Подробнее об этом в следующем разделе.
9. Я хочу подчеркнуть, что говорю только за себя. К подобным выводам я пришел самостоятельно, и именно из данных умозаключений развивалось мое искусство начиная с 1966 года (а может, и раньше). Только недавно, встретив Терри Аткинсона, я осознал, что он и Майкл Болдуин разделяют сходные, хотя не идентичные моим, убеждения.

Продолжение тут >>


_

  • 1
спасибо. а остальные части вы так и не повесили?

ждала пока появится хотя бы один комментарий. подумала, что видимо статья не пользуется спросом)
если вам продолжение интересно, могу на днях его повесить.
спасибо за спасибо)

да, да, это было бы прекрасно!

спасибо.
необходимая вещь, ждем продолжения.

Точно, я тоже давно ее искал.

Ну когда же будет продолжение?

забегалась с делами. все будет завтра.

большое спасибо за статью, Вы проделали очень нужную работу!

Распознанный PDF статьи можно почитать или скачать здесь:
http://vcsi.ru/files/art_after_philosophy.pdf

и на всякий случай

текстовый формат rtf: narod ru /disk/60471035001.e3cdc33f268d4f027130ba5bfa86949e/art_after_philosophy2.rtf.html (можно конвертировать во что угодно)

версия для kindle: narod ru /disk/60471093001.eebfab35a37f9d8d679d5bc463b4545d/Iskusstvo%20poslie%20filosofii%20-%20Dzhozief%20Koshut.mobi.html

(между narod и ru нужно поставить точку + удалить пробел после ru, иначае комментарий отмечался как спам)

Locals looking for you Go Here dld.bz/chwZK

  • 1
?

Log in

No account? Create an account